Гёльдерлин. Штутгарт

Зигфриду Шмиду

1.
Снова нам счастье дано. Исцелились от засухи тяжкой,
   И неистовый свет больше цветов не палит.
Дом опять распахнут ветрам, и сады оживают,
   Освежённый дождём, дол шелестит и блестит
Зеленью пышной, ручьи набухают, сникшие крылья
   Все обрели, воспряв, снова свой песенный рай.
Воздух кругом их радостью полн, всюду в городе, в роще
   Ныне довольные кружатся дети небес.
Любят встречаться они, сновать одни меж другими,
   Беззаботно, и нет лишних, и все налицо.
Так их сердце ведь им велит, и дышать совершенством —
   Им сноровку на то дарит божественный дух.
Странников тоже ведёт дорога славно, дано им
   Песен, венков не жалеть, посох священный дано
Украшать плодами, листвой, а ельник им дарит
   Тени; и радость летит в даль через сёла и дни,
И, как диких зверей упряжки, горы стремятся
   Вольно вперёд и так тропка несёт и спешит.

2.
Но, как думаешь, зря ворота разве раскрыли
   Ныне боги и вдруг радостным сделали путь?
Зря ли, щедрые, шлют к изобилью пира вдобавок
   Ныне, кроме вина, ягоды, мёд и плоды?
Дарят пурпурный закат для песен праздничных, дарят
   Ночи прохладу и тишь для разговора друзьям?
Всё серьёзное ты оставь на зиму, со свадьбой
   Потерпи до весны — май осчастливит тебя.
Вот что нужно теперь: пойдём, осенний обычай
   Вместе справим — ещё с нами он, древний, цветёт.
В этот день есть одно – отчизна, в праздничный пламень
   Нашей жертвы святой каждый бросает своё.
Общий бог нас венчает сейчас, над нами витая,
   Своенравье у нас тает, как жемчуг, в вине.
Вот что значит и стол благородный — как возле дуба
   Пчёлы роятся, так с песней мы сели за ним, —
Вот что бокалов звон, и для того сопрягает
   Буйные души мужей споры смиряющий хор.

3.
Но, чтоб не упустить, от ума большого, нам этой
   Уходящей поры, встретить тебя поспешу
Там, на границе страны, где вод своих синевою
   Обтекает река город и остров родной.
Святы мне берега, скала, на склонах зелёных
   Дом и сад мой из волн там уносящая ввысь.
Там и встретимся мы; о ласковый свет! где впервые
   Луч, один из твоих, принял я — и ощутил.
Там блаженная жизнь, начавшись, снова начнётся;
   Но на могилу отца глянул — и плачу уже?
Плачу, медлю, слушаю речь — искусство, которым
   Некогда боль от любви дивно мне друг исцелил.
Память зовёт! Теперь хочу я вспомнить героев,
   Барбаросса! тебя, доброго Кристофа и
Конрадина — он пал, как воин, — плющ зеленеет
   На скале, и листвой Вакха весь замок покрыт,
Но священно певцам и прошлое, равно с грядущим,
   И в осенние дни тянется сердце к теням.

4.
С мыслью о мощных мужах, об их возвышающих судьбах,
   Сами их дел не свершив, но небесам, как они,
Всё ж заметны, богам доверяя, что нас воспитали,
   В этот край мы, певцы, днесь свою радость несём.
Всё в становленье кругом. Там, на предельных вершинах,
   Юношей много взросло, чтобы спуститься сюда.
Бьют ключи там — исток бессчётных ручьёв, что прилежно
   Здесь день и ночь бегут, с песней на пашнях трудясь.
А середину страны хозяин пашет: наш Неккар
   Там борозду ведёт — вводит в страну благодать.
С ним приходит сюда Италии ветер, и море
   Шлёт облака нам с ним, солнце роскошное шлёт.
Вот почему почти не по плечу нам избыток
   Щедрых даров, что сюда, в эту равнину текут,
К милым моим землякам — но не завидуют люди
   Там, на горах, садам и виноградникам их,
Нивам и пышной траве, или рдеющим этим деревьям,
   Что вдоль дороги здесь встали над путником в ряд.

5.
Но, пока мы глядим и сквозь мощную радость шагаем,
   Путь иссякает и день, как в опьяненье, у нас;
Ведь в священном венке листвы уже поднимает
   Нам навстречу чело светлое город вдали.
Он, прекрасный, стоит и тянет лозы и ели
   Ввысь, в безмятежный свет, в пурпур благих облаков.
Будь к нам добр, хозяин страны! и к гостю, и к сыну,
   Штутгарт счастливый, будь ласков к пришельцу, прошу.
Знаю, мил тебе был всегда звук флейты и скрипки,
   И напев озорной, в сладком забвенье забот
Ясность сознанья нам хранящий, и потому ты
   Так охотно певцам радостью полнишь сердца.
Вы же, те, кто больше, чем мы — кто в радости вечной,
   В действии вечном живут, явлены, или, мощней,
Скрыты в ночи святой, творят и правят всевластно,
   И всесильно влекут ввысь им внимающий люд,
Чтоб однажды отцов над нами вспомнил подросток
   И пред ними предстал взрослым, разумным тогда —

6.
Ангелы мест родных! О вы, пред кем в одиночку
И колени, и взор, сломлен, любой преклонит,
И придётся ему скорей на друзей опереться
И просить разделить бремя счастливое с ним —
За того и за тех спасибо вам говорю я,
Кто средь смертных и жизнь, и драгоценность моя.
Но наступает ночь! Осенний праздник отметить
Поспешим! Ведь сердца полны, а жизнь коротка,
И что небесный день велел сказать нам, на это
Нас не хватит, мой Шмид! даже с тобою вдвоём.
Славных людей к тебе приведу, и выше взметнутся
Пламя костра и слова, дружбой святой зажжены.
Видишь, они чисты! И друг с другом Бога подарки
Делим мы, как одна может делить их любовь.
Так, только так — прошу! О, правдой сделайте это,
Ведь один я, и кто думы развеет мои?
Дайте ж руки мне, о друзья! и будет довольно:
Большее счастье пускай внуки познают за нас.