Первый акт, первая сцена
Мекад
Народ с ума сошёл, ты слышишь?
Гермократ
Они его хватились.
Мекад
Власть его
Над ними велика.
Гермократ
Я знаю: как солома
Воспламеняется народ.
Мекад
Когда один так двигает толпу, то будто
Зевс целый лес зажёг,
Страшнее даже.
Гермократ
Вот потому повязку на глаза
Кладём мы людям, чтоб они
Вбирали свет не слишком жадно.
Открыться не должно
Божественное им.
И не должно их сердце
Живое обрести.
Ты знаешь древних,
Так называемых любимцев неба?
Они свою грудь
Питали силами мира,
И ввысь смотревшим было
Бессмертное близко,
И гордых голов
Они не склоняли,
Ничто устоять не могло
С могучими рядом — всё
Пред ними преображалось.
Мекад
А он?
Гермократ
Избыточная власть
Его произошла
От близости с богами.
Его слова звучат
Народу, как с Олимпа;
Благодарят
Они его за то,
Что он огонь небес
Украл и выдал смертным.
Мекад
И больше ничего
Знать не хотят,
Он им и царь, и бог.
Мол, Аполлон построил
Троянцам город, но лучше,
Когда идти по жизни
Великий муж помогает.
И много несуразного ещё
Они о нём говорят,
Закон, нужда, обычай
Им не указ. Народ наш стал
Блуждающей звездой,
Боюсь, то знак, что скоро
Свершатся вещи, втайне
Задуманные им.
Гермократ
Спокойствие, Мекад!
Не выйдет у него.
Мекад
Могущественней ты?
Гермократ
Сильнее сильных,
Кто понимает их.
А этот редкий человек
Изучен мной;
Он с детства избалован,
Его собьёт любой пустяк;
И он поплатится за то,
Что смертных чересчур любил.
Мекад
И сам я чую —
Ему не долго верховодить,
Но вдруг успеет он
Добиться своего перед паденьем?
Гермократ
Он пасть уже успел.
Мекад
Как так?
Гермократ
Не ясно разве? Сбили
С пути высокий дух, кто духом нищи,
Слепцы — того, кто обольстил их.
Он душу бросил под ноги народу,
Он выдал подлым милости богов,
Но наказали мёртвые сердца
Глупца в ответ пустым, глумливым эхом.
И сколько-то он это выносил,
Он горевал покорно,
Не знал, в чём дело; всё сильней
Пьянел народ; они, дрожа,
Словам внимали, от которых
В смятенье приходил он сам,
И говорили: так мы
Богов не слышим! Имена, каких
Не повторю, рабы тогда давали
Скорбящему и гордому. И вот
От жажды яд бедняга выпил:
Не мог ни оставаться при своём,
Ни равного найти, так дал себя
Утешить исступлённым поклоненьем,
Стал равен им, пустым и суеверным;
Он силу потерял,
Теперь в ночи беспомощно блуждает,
А мы ему поможем.
Мекад
Ты так уверен?
Гермократ
Его я знаю.
Мекад
Мне вспомнилось одно его реченье
Надменное, когда в последний раз
Он на агоре был. Что там народ
Ему сказал, не знаю: позже
Пришёл я, далеко стоял; меня,
Ответил он, вы чтите справедливо;
Нема природа,
И солнце, воздух и земля, и дети их
Друг другу чужды,
И в одиночестве живут, как будто
Они никто друг другу.
Пускай, не скудея божественным духом,
Бессмертные силы мира
Гуляют вокруг
Жизней других,
Недолговечных,
Но смертные все
Посеяны в лоне богов
Дичками на дикой земле
И скудно питаются; мёртвой
Казалась бы почва, но в ней один
Жизнь будит, над нею трудясь,
И это поле — моё. Во мне
Сливаются сила с душой,
С богами — смертные.
И вечные силы растущее сердце
Теплей обнимают, и люди от их
Свободы мощней расцветают, и поле
Не дремлет! Ведь я
Свожу воедино чужое,
Неведомое называю,
И любовь живущих я вверх и вниз
Несу: чего одному не хватает,
Даю от другого ему,
Одушевляя, связую
И медлящий мир обновляю,
Никому и всем я подобен.
Вот что сказал надменный.
Гермократ
И это ещё что. Похуже вещи
В нём дремлют. Знаю я его и знаю их,
Блаженных баловней небес,
Что чувствуют лишь собственную душу.
Вспугнёт её мгновенье — а они
Нежны, их повредить легко, — навек
Прощай покой, им век метаться
От жгучей раны, сердцу их кипеть
Неизлечимо. Вот и он!
Как будто тих, но жаждет стать тираном
С тех пор, как он народом недоволен;
Он или мы! Беды не будет, если
Мы им пожертвуем: он обречён
И так.
Мекад
Не зли его! Не открывай пути
Его огню — пускай умрёт под спудом.
Не надо повода ему давать,
Ведь без него грешить надменный сможет
Словами только, дураком помрёт
И сильно нам не навредит. Противник
Достойный сделает его опасным:
Он тут-то мощь свою и ощутит.
Гермократ
И он, и всё тебя страшит, бедняга!
Мекад
Раскаиваться просто не хочу
И лучше пощажу, что можно. Жрец
В том не нуждается: он знает всё,
Он свят и всё способен освятить.
Гермократ
Пойми меня сначала, несмышлёныш,
Потом злословь. Сказал я: этот муж
Пасть обречён; а то скорей, чем ты,
Его я пощадил бы. Он ведь ближе
Мне, чем тебе. Но уясни:
Богоподобный дух у человека
Меча с огнём опасней, если он
Молчать и тайну сохранять свою
Не может. В глубине своей покоясь,
Давая только то, в чём есть нужда,
Он благотворен; вырвавшись на волю,
Он — разрушительный пожар.
Долой того, кто обнажает душу
С её богами и дерзает
Невыразимое сказать, своё
Опасное добро, как воду, всюду
И льёт, и расточает — это хуже
Убийства; и ещё ты за него
Вступаешься? Одумайся! Судьбу
Свою он выбрал сам, и пусть
Живёт и сгинет так в стыде и муках каждый,
Всё спутавший — богов разоблачивший
И силы тайные
Посмевший выдать людям!
Долой его!
Мекад
Так велика цена за то, что он
Всё лучшее охотно отдал смертным?
Гермократ
Пусть так, а всё ж не избежит он Немезиды:
Пусть говорит красиво, пусть
Стыдливо-замкнутую жизнь позорит,
Пусть тащит золото из недр на свет.
Пусть пользуется тем, что не для нужд
Людских сотворено — на этом первый
Он погорит, и разве ум ему
Уже не помутило это,
И нежная душа среди народа
Не одичала разве у него?
Как самодержцем стал он, тот, кто всем
Всегда делился прежде? Добрый малый
Переродился в наглеца: он смотрит
Теперь и на богов, и на людей,
Как кукловод на кукол.
Мекад
Ты, жрец, ужасное сказал, но прав,
Сдаётся мне. Да будет так!
Я твой. Но как к нему нам подступиться?
Да, и великих осудить легко.
А вот взять верх над тем, кто верховодит,
Кто направляет толпы, как колдун,
И властвует над ними — это дело
Иное, мне сдаётся, Гермократ.
Гермократ
Непрочно колдовство его, сынок,
И он нам сильно облегчил задачу.
В удачный миг сменила направленье
Его досада: гордый ум теперь
С собой враждует в тихом возмущенье,
Не властью, а своим паденьем занят,
Назад глядит и ищет жизнь
Утраченную, ищет бога —
Того, что с болтовнёй
Его покинул.
Народ мне собери; я обвиню
И прокляну его, кумиру своему
Пусть ужаснутся, пусть его
В безлюдье выгонят, пусть там
Весь век свой отбывает наказанье
За то, что смертным больше возвестил,
Чем следует.
Мекад
Но в чём его ты обвинишь?
Гермократ
Тех слов, что ты мне передал,
Достаточно.
Мекад
Как этим слабым обвиненьем
Любовь народа у него отнять?
Гермократ
В свой час любое обвиненье сильно,
И это — не пустяк.
Мекад
Да обвини его ты хоть в убийстве,
Им нипочём.
Гермократ
Вот именно! Простят, с их суеверьем,
Проступок явный, но ужасен им
Покажется незримый грех!
Он поразит их взоры и на глупых
Подействует.
Мекад
Не так-то просто будет отвратить
Тебе их сердце от него! Он мил им!
Гермократ
Им мил? Конечно! Лакомятся им,
Пока сияет и пока цветёт он.
А что им делать с ним, когда
Он помрачится, оскудеет? Нет
Ни пользы больше им, ни развлеченья
На сжатом поле. Брошено оно,
И, как хотят, гуляют по нему
И непогода, и тропинки наши.
Мекад
Ты только возмути его! Попробуй!
Гермократ
Надеюсь, он терпение проявит.
Мекад
Тогда их терпеливый покорит!
Гермократ
Отнюдь!
Мекад
Ты не считаешься ни с чем,
Себя, меня, его и всех погубишь.
Гермократ
Все грёзы и все грозы
Людские почитаю я ничем!
Хотят богами быть, себе кадят,
И это длится сколько-то. Боишься,
Что их страдалец покорит терпеньем?
Восстанут дурни на него,
В страдании его увидев признак
Обмана, за который им платить
Придётся дорого, и отблагодарят
Безжалостно того за слабость,
Кого так обожали прежде;
И поделом ему — зачем связался
Он с ними?
Мекад
Не нравится мне это дело, жрец!
Гермократ
Доверься мне и нужного не бойся.
Мекад
Вот он идёт. Ищи себя,
Заблудший дух! Сейчас всего лишишься.
Гермократ
Оставь его! Пойдём!
Комментариев нет:
Отправить комментарий