Герцог
Несите Проколи к нему домой, поосторожней, а вы к нему хирурга Гридо приведите. Вы, Хитров, доставите Кабогу в замок Лаврентия. Проколи уносят, Кабога уходит прочь молча и не оглядываясь. Несчастный день: Совет замаран кровью, друзей по крови разделила смерть, как будто устарел порядок старый, и дерзость юности ничто не укротит. Вы скованы испугом до сих пор, ах, благородный ствол семей засохнет от этих распрей между разными ветвями.
Член Совета
Пускай виновный своею кровью древо напоит.
Многие
Пусть он умрёт.
Корнелия отцу
Отец, поддержите меня, чтоб слабости моей никто не видел.
Крок
Несчастное дитя, вот соль, вдохни её летучие пары, они для головы полезны.
Герцог
Ходатайств о помилованье нет, возможно, кто-то из родни попросит?
Член Совета
В речах открылся помысел его, в убийстве — воля, одного из двух и то хватило бы для казни — в чём я, кузен его, клянусь.
Все
Пусть он умрёт.
Герцог
Да, пусть умрёт согласно вашей воле, но тайно, чтобы на его родню не пал позор. Я ставлю чёрный крест на имени его, на светлом золоте, уничтожаю запись в Книге. Решение Совета я исполню.
Входит морлах Хитров.
Хитров
Мой милостивый герцог, неслыханное дело лишило вас трёх верных слуг. Хоть городская беднота всегда боялась обнажённой сабли, но тут, узнав, что мы ведём Кабогу, накинулась на нас у рынка, от ярости ослепнув; меня отбросили тотчас и зверски растоптали остальных, освободив Кабогу.
Корнелия
Опять дышу!
Крок
Молчи!
Герцог
Куда увёл его народ? Вот и настало время для меня.
Хитров
На рынке он поговорил с народом и обвинил себя в убийстве, и добровольно, под всеобщий плач, отправился крутой дорогой в крепость, где, сдавшись нашим людям, стал узником.
Герцог
Бог мой, вот редкий дух: он восхищает даже в злодеянье. — Господа, что сделать, чтобы город защитить?
Член Совета
Пусть смертный приговор Кабоге исполнят ныне же для устрашенья обнаглевшего народа. Вы видите: он опирался на мощный заговор, когда произносил здесь наглые слова. Пусть возле замка возведут высокий эшафот, поставят под ружьё весь гарнизон, и дерзость будет сломлена.
Корнелия
Вот трусость кровожадная!
Все
Как сказано, так сделаем: сегодня Кабога примет смерть при всём народе.
Герцог
Свершу, что ваша мудрость повелела. Пора о безопасности подумать. Я закрываю заседанье, господа.
Совет поспешно расходится.
Герцог про себя
День всё благоприятней с каждым часом, спешащим мимо в суматохе: я, не насторожив Совет, могу ввести солдат повсюду, мне сами семьи помогают свергнуть их. Вслух Корнелии. Я сожалею о происшествии, вы испугались?
Корнелия герцогу
Я преклонила бы колени, не будь здесь посторонних, но умоляю вас во имя тайны, что наполняет вас сейчас надеждой на близкое свершенье, спасти Кабогу: его душа достойна лучших дней, которые стране подарит ваша власть.
Герцог
Вы льстите мне ради соперника; я знаю, из-за кого меня отвергли. Из ревности я уничтожил бы его, и всё-таки любовь сильней. Я прикажу надёжным людям его доставить на турецкую границу, но только если вы исполните моё сердечное желанье, со мной корону разделив.
Корнелия тихо
Беда, здесь никакая мудрость не поможет. Вслух. Зачем я буду вам нужна, когда вы своего добьётесь? Тогда по всей стране вы будете желанны невестам куда красивее меня, вы их роднёй пополните ряды своих сторонников.
Герцог
Не расточайте бесполезно последние мгновения Кабоги! Я вас саму завоевать хочу, ваш дух богатый, и своим умом ваш ум поймать. Так соглашайтесь, поражение признайте и не стыдитесь: незаурядная судьба свела нас тут. Я воспитаю поколение мужей, вы — жён, со всей свободой и правами.
Корнелия
Отец, так можно поступить?
Крок
Ищу совета у тебя, советовавшей мне так часто. Мне жаль Кабоги, словно он мой сын.
Корнелия
Вот вам моя рука, когда Кабога будет на свободе и на престоле — вы, я стану вам супругой — не раньше.
Герцог
Как счастливо меня всё к цели приближает, о, эту руку я уже могу назвать своей, ничто земное больше не отнимет престола у меня.
Уводит Корнелию и Крока.
Нищий прежде стоявший в уголку, выходит и надевает чехлы на обитые бархатом кресла
Как мучат и преследуют друг друга богатые без всякой пользы! Ногою чувствую, на ней как будто пишет острый грифель: ещё сегодня всё переменится, совсем, до основанья. Но если бы я это крикнул всему свету, меня он, как Кабогу, объявил бы ненормальным; так лучше промолчу: всё переменится по Божьей воле.
Поёт
Очнитесь и внемлите,
Откройте дух и очи
И божий луч ловите,
Забрезживший средь ночи:
Он к праведным в тюрьму,
Преград не ведая,
На слёзы их во тьму
Спешит с победою.
Где всё мертво и глухо,
Грядёт Неизреченный,
Чтоб дух зажечь от духа,
Несёт огонь нетленный;
Он, бог небесных сил,
За дело правое
Гонимых осенил
Своею славою.
В эфире взоры бродят,
Забыв о стенах тесных,
И вам в ночи возводят
Мосты из звёзд небесных:
Из бездны взгляд любой,
Что к богу тянется,
Придёт к нему звездой
И с ним останется.
Не силою десницы,
А словом сокрушая,
Он вам в камнях темницы
Открыл ворота рая;
Всё, что сейчас болит,
Весь гнёт страдания,
Блаженством окрылит
Вас в час прощания.
Уходит.
Второе действие
Тюрьма в замке св. Лаврентия. Кабога в цепях.
Кабога
Я сдался добровольно, — и всё же бесчестные люди меня заковали, как вора, бежавшего десять раз. Все мои богатства и владения в руках правящих дураков, и всё-таки они вдобавок вытащили у меня из карманов все маленькие сокровища моей памяти. Остался только грязный листок с песней, полученный от нищего; тогда начало мне показалось слишком грустным. Ах ты вещий старичок!
Читает.
Изнутри сырой пещеры
Этих глаз гляжу на свет:
Мир, ликующий без меры,
Им пронизан, им одет;
Чем держаться с ним в разлуке,
В тяжкой муке?
Сквозь пение цитры гремят кандалы,
Кричат сторожа в коридорах скалы,
Стучат топоры, мастерят эшафот —
Господь мой оплот.
Да, так и есть. Их смертный приговор освободил меня от любой щепетильности: они судили меня вопреки праву наших благородных домов, они из страха не позволили мне защищаться публично — они преступили собственный закон. И что помешало бы мне, будь в этой бочке порох вместо воды, а в моём взгляде — огонь, взорвать себя вместе с тюремными стенами? — Это испугало бы её, живущую на чердаке мраморного дома под крыльями грифа, — может быть, до смерти — она умерла бы со мной — ад и небо!
Читает.
Ярко рдеет, солнцу вторя,
Вдалеке лесная сень,
Осень, свет на всём просторе,
У меня — тоска и тень:
У меня сквозняк гнездится,
Злая птица;
У стен лихорадка, их мертвенный пот
По каплям ко дну, застывая, ползёт,
На склизкие плиты, где плесень и тлен —
Чудовищный плен!
Снаружи звучит цитра.
И цитра вторит этой горькой речи с её суровой правдой.
Читает. Цитра играет мелодию.
Смотрят яблоки в оконце,
Ветку гнут, на ней горят
И качаются на солнце,
Мне о милой говорят:
Этой гибкой ветки танец,
Их румянец...
Цветы от тебя — как из рая привет,
Сияет и пахнет их алый букет,
Их срезала тихо любимой рука,
И смерть им легка.
Песня лжёт: вместо золотых румяных яблок у решётки выросли бледные поганки, а Марина не посылала мне цветов, на которые я мог бы смотреть — когда меня мучит сомнение.
Отбрасывает листок и страстно поёт под аккомпанемент цитры.
Честной хочешь ты казаться,
Я поверить был бы рад,
Но опять начну терзаться,
Чуть на город брошу взгляд:
Ты попала в дом к злодею —
Холодею
И бью кандалами в скалу без конца:
Должна быть иная страна у Творца,
Там верность приносит нам радость одну,
Здесь — тянет ко дну.
Пусть скала мне заслоняет
Солнца ласкового лик,
Всё равно росой блистает
Этих глаз живой родник;
Со слезами песня льётся
И смеётся:
Ведь сердца открытая боль не гнетёт,
Ободрясь, смелеет оно и растёт,
Готова к терзаньям и гибели плоть —
Со мною Господь.
Утекают боль и время,
Разделил нас их поток,
Но нести тем легче бремя,
Чем суровей мой урок;
Сердце терпит не напрасно,
Видит ясно:
Сквозь спящее время оковы звенят,
На зов их встаёт за отрядом отряд,
На знамени — алая кровь бунтаря,
Оно поднялось, как свободы заря,
И в бой поведёт вас, победу даря —
Я гибну не зря.
Вошёл Митрович с цитрой.
Митрович
Кабога, благородный друг, для тебя ещё приятно побренчать: ты всё ещё поёшь так бодро, словно у тебя всё хорошо.
Кабога
Это был ты? Мой голос порой дрожал вместе с твоими струнами.
Митрович
Клянусь стихией, нет! Мне было хорошо, как от барабанной дроби.
Кабога
Ты принёс что-то от неё — давай скорей — умоляю. Как ты ко мне пробрался? Вот это верность — навестить меня здесь, в холодном земном лоне.
Митрович
От неё ничего — и твоей благодарности я тоже не заслужил, куда там, меня приняли очень шумно, со всей турецкой музыкой. Одним словом, я сегодня комендант [сноска Арнима].
= = = = = = =
[сноска Арнима] Ловля комендантов — исторический факт. См. «Старое и новое государственное устройство королевства Далмации», Нюрнберг, 1718, с. 229.
= = = = = = =
Кабога
Пусть шутит, кто собрался жить, нам же пристали серьёзные мысли.
Митрович
Какие шутки, мне сегодня не до них. Ты, я вижу, ещё не знаешь нашей новой благоглупости, учреждённой после измены Кассори. Каждый день наёмники-венгры ловят тут и там кого-то нового, он проводит здесь день в почёте, как комендант, начальник стражи ему говорит, на что обратить внимание, ему остаётся караулить, но он отвечает жизнью за свою бдительность. Так вышло и со мной, когда я уходил с площади, где мы затоптали морлахов; я уж решил, что меня повесят, и допил остатки из фляжки — вместо этого они повесили на меня широкую перевязь со шпагой и надели соболью шапку. Мне за десять дней не усидеть всего, что они мне подают и наливают.
Кабога
Небо решило всё-таки послать мне дружеское утешенье! Думал ли ты, что я кончу так, когда вы мальчишкой таскали меня за собой по всей округе, ликуя? Ты передашь ей мой последний привет, заверишь её, что в последний миг я думал о ней!
Митрович
Никаких последних приветов и смертных часов; в вине меня сердит исключительно его манера кончаться. Когда доберёшься до последнего глотка, что ж, никто не превратит его в первый, но ты стоишь передо мной такой крепкий, что должен рассказывать о своей милой, а не о смерти. Я тебя освобожу в честь нашего детского товарищества. Ты в своём неистовстве сдался добровольно, они тем меньше собираются тебя щадить, ты им кажешься тем опасней, что смеёшься над смертью, от которой они откупились бы честью и совестью. Тебе надо бежать.
Кабога
Не хочу бежать. Хотя я пролил и не праведную кровь, она гнетёт меня так сильно, как будто мне проникла в сердце. Блуждать по свету наугад, без остановки — ведь это медленная смерть. Я пролил кровь почти родную, отец мне не простит её вовек.
Митрович
Вот что тебе мешает! Встань, взбодрись, сейчас я применю слесарный опыт и кандалы с тебя сниму! Твой Проколи встал на кривые ножки: кровопускание пошло ему на пользу, ведь он страдал избытком соков. В Совете он скорей от страха, чем от удара в обморок свалился. Небось, ты до сих пор таких кочанчиков не резал, как Проколи в десятке сюртуков, желающий казаться подородней. Здесь говорят, что он уже хлопочет, как собственность твою к рукам прибрать: считает свой испуг за тяжкий труд, которым заработал эти деньги. А худший из твоих домов он хочет сделать богадельней для своих отставных любовниц.
Кабога
Мне денег для него не жаль, пусть их берёт, а мне вернёт Марину. Ты ничего о ней не знаешь?
Митрович
Здесь никто о ней не знает. Когда освободишься, мы ворвёмся к ней, увезём с собой в Турцию. Там я всем известен, а Крок с дочкой тебе благоволят, они отрекомендуют нас в Константинополе. Люди нашего сорта пробьются везде: нам много не надо и мы на всё сгодимся.
Кабога
Что ты назвал возможным, то я могу попробовать, раз нечего терять; но, Митрович, ради себя я жизнь твою на карту не поставлю.
Митрович
Мою жизнь? — Пусть меня повесят, если мне о ней хоть что-то известно; как она выглядит, куда запрятана? во мне такого устройства вообще нет. Я делаю, без чего не могу обойтись; если мне силком что-то всучивают, разбиваю себе лоб, если отнимают, то вырвут только вместе с руками. Я тебя спасу, я уйду с тобой, ты меня не удержишь, а сволочное рагузское государство пусть ловит себе другого коменданта. Долой цепи. Вскрывает замки. Что сидишь мечтаешь! Марина тебя зовёт, Проколи ей угрожает.
Кабога
Горе мне, едва успел раскаяться в смертном грехе — опять взваливать его на душу?... Богом клянусь, он перестанет ей угрожать. Вскакивает.
Митрович
Стой, надень кандалы — за дверью шумят, спрашивают коменданта — погоди минутку, нас не должны застать вместе.
Уходит через внутреннюю дверь, в то время как входит герцог с отрядом турок.
Комментариев нет:
Отправить комментарий