Третье действие
Полуразрушенная церковь Богородицы в Рагузе.
Нищий обыскивает развалины
Я прятал меж камней в стене,
Что люди подавали мне,
Будь много там, будь мало —
Всё под землёй пропало;
Над тем, кто бережно копил,
Смеётся тот, кто всё пропил;
Погибшим здесь везёт,
Ведь старость — тяжкий гнёт;
На свист бежит мой добрый друг
И озирается вокруг,
Ты, верная старушка мышь,
Дом божий честно сторожишь;
Что раскричался, воробей,
Зовёшь сюда других гостей?
Лети спокойно, не робей,
Я покормлю твоих детей.
Клянусь, что не уйду; признаться,
Мне больше некуда деваться.
Съедим последний мой ломоть,
Раз нас от смерти спас Господь.
Страной теперь Кабога правит
И нас без хлеба не оставит.
Приближается к алтарю.
Бог, рухнул наш с тобою дом,
Где я молился с верой,
Бьёт ключ и пахнет серой,
Алтарь я узнаю с трудом:
Не ладан в честь Царицы,
А пар над ним клубится.
Разбилась чаша, меж камней
Ушла вода святая
К убитым башней, что под ней
Лежат, к Тебе взывая.
Кому прикажешь их искать,
И хоронить, и отпевать?
Работников полчеловека:
Один старик, и тот калека.
Вбегают Кассуба и Поло.
Кассуба
Земля — времянка, только глянь:
Всё на соплях держалось;
Сжигает небо эту дрянь,
Чуть гнев превысит жалость.
Что не сгорит, пинком снесут:
Скор на расправу высший суд.
Поло
Угодно небу бить чертей,
Решивших взбунтоваться,
Попали мы меж двух огней,
Здесь некуда деваться:
Кругом идёт жестокий бой,
Пожар, потоп, и треск, и вой.
Кассуба
Лови момент и налетай,
Кради, брат, как сорока:
И золото святынь хватай,
И кошельки порока.
Да, здесь должны быть люди, здесь золотых святых засыпало вместе с советниками в перстнях и золотых цепях. Вон уже выглядывает новый камзол для меня, я доволен портным.
Нищий
Благородные добродетельные люди, разве вам не известно, что этой ночью Кабога учредил порядок — велел казнить мародёров мечом? Так что остерегитесь, у каждого из вас всё-таки только одна шея.
Кассуба
Будь Кабога жив, нам не пришлось бы грабить, тогда наша добыча ждала бы нас в поле. Но времена переменились. Турки, которых нанял мёртвый герцог, сквозь дыры в стенах ворвались, разбили наших, и не умей мы быстро бегать, нас уложили бы турецкие пищали, как остальных.
Поло
Подсоберём себе добра и двинем в горы. У вон того, смотри, какие перстни! Снимай.
Кассуба
Он пальцы скрючил, не могу.
Поло
Всю жизнь, небось, хватал да держал, они так и остались.
Проколи из-под камней
На помощь — снимите — ах, крестец.
Поло
Подумаешь, крестец, свой крест есть у каждого. Что дашь, если мы тебя спасём?
Проколи
Кошель с монетами в моём кармане.
Нищий
Это Проколи, я узнал по голосу, кусок скалы его прижал, но он всё жив, хотя Кабога умер. А ну-ка подсоби, Кассуба, он скверный тип, но всё же человек.
Кассуба
Так это злой Проколи, который хотел украсть у нашего покойного Кабоги кралю, имение и честь? Тогда я был бы плохим парнем, если бы взял от него деньги. Навалю этому коту на спину три больших камня, тогда он провалится в преисподнюю.
Нищий
Прости вас Бог, вы не совсем неправы.
Проколи
Ах — ах — Кабога — Божья длань, ты тяжела!
Они наваливают на него камни.
Поло
Чужой памятник готов, вспомним о своей пользе.
Входит Карофилли с отрядом вооружённых ткачей.
Карофилли
Здесь всё в порядке? Всё? В священном месте не грабят ли, не убивают?
Нищий
Смотри сам.
Карофилли
От имени цехов: каждому своё. Здесь много и сокровищ, и святынь.
Кассуба
Сокровища мои, а святыни дарю тебе.
Карофилли
Ад выплюнул вас, мародёры, хотите на беде нажиться. Хватайте их, вяжите!
Поло
Не глупите, всю эту красоту оставите вы туркам? А мы её спасти хотели.
Кассуба
Не знаете, наверно, что значит христиане.
Карофилли
Пока все христиане бьются, вы вьётесь, словно волки, возле трупов.
Кассуба
Бой кончился, когда погиб Кабога, а до тех пор, клянусь Творцом, дрались мы храбро.
Карофилли
Великое случилось, чтоб вы знали: Кабогу только ранили легко, он встал и выбил турок из Рагузы. Ведь он один заставил дрогнуть дикую орду, а впереди шёл ангел и косил их пики. И на кровавом поле брани победитель, когда мы яростно сражались рядом с ним, вернул цехам их древние права, а мы клялись ему хранить порядок. Признаете порядок новый — и вам простятся прошлые грехи.
Поло
Мы и не думаем сопротивляться, наоборот, здесь из почтения к Кабоге примерный мы порядок навели: его врага, старого Проколи, судили и казнили.
Кассуба
Кабога жив, разбиты турки? Не верится: я видел, сколько их.
Поло
Да, будь мы там, могли бы праздновать с другими, а так меня терзает зависть: их радость мне обидно видеть и поубавить хочется чуток.
Карофилли
Хотя к победе вы сегодня непричастны, но благодать её — благой порядок новый — сияет всем, поддерживая слабых и несчастных. Вы слышите, как льётся ликованье поверх развалин? Дух низошёл на всех, и весь народ вещает языками.
Входит Кабога с несколькими сопровождающими.
Кабога
Прошу вас, дорогие члены нового Совета, всем объявить, что я не допущу, чтоб столько власти, сколько вы хотите мне передать, сосредоточилось в одних руках, пусть даже и моих; возможность злоупотребленья в употреблении заключена, тут лишь святой не потерял бы меры. Теперь, любезные друзья, сдержите народа радостный напор: мой труд для города окончен, человек во мне берёт своё, а кто сегодня утратил больше моего? Хочу в последний раз приветствовать останки подруги благородной, здесь в крови лежащей, опустить её в гробницу, где предки похоронены мои; она дала мне меч, и без неё как отыскал бы я зачаток власти, вернувшей городу порядок и врага изгнавшей?
Советник
Вашу скорбь мы чтим и сознаём вполне, как многим город обязан благородной чужестранке, одно лишь горе этот день принёс — её кончину.
Советники, Карофилли со своими людьми, Кассуба и Поло уходят.
Кабога
У меня забрал день не одну Корнелию, и мысль о ней мне возвышает душу; но боль жестокая сминает ум, когда себя терзаю, представляя страдания любимой средь огня и падающих стен — она боролась со смертью, чтоб навек покинуть землю истерзанную, обо мне, увы, не вспомнив.
Тело Корнелии, украшенное мечом и лавровым венком, монахи относят под тихое духовное пение к сохранившейся стене церкви.
Кабога
Поют себе — как горло мне свело, как сердце стиснуло. Нищему. Старик, послушай, не ты ли предсказал мою судьбу, мне песню подарив?
Нищий
Я, господин, вам дал листок, не зная, что в нём было: один из многих вынул наугад.
Кабога
Тем удивительней рука, его извлёкшая на свет. Старик, я почему-то доверяю тебе, как никому, и ты, хоть хром, послужишь мне опорой. Я потерял сегодня всех, кого любил, кто сердцу дорог был — вот и цепляюсь за тебя, чтоб снова ощутить тепло людское. Смотри, подругу верную несут, монахи смыли кровь с её лица, но смерть не смоешь. Всё добро, что у меня в душе взошло, посеяно её устами, мой меч сегодня город защитил — она мне меч дала, ещё когда земля тряслась, и моему отряду она казалась ангелом, ведущим нас к блаженству — да, стала ангелом она, а я покинут всеми.
Нищий
Господин, вы слишком высоко меня почтили своим доверием, что дать мне вам взамен? — — Вы с девушкой здесь говорили страстно, я мог бы рассказать о ней!
Кабога
Что рассказать? Её зовут Марина, она была мне ближе всех — и нет её: сгорела вместе с домом, завидую пожару и готов оставленный им пепел пить с вином.
Нищий
Сгорела? Господин, вы в заблужденье! Она здесь вместе с Проколи укрылась при первой же опасности, в толпе была одна лишь девушка — она; когда нас всех накрыло колокольней, последнее, что я увидел, была та девушка, она стояла там, под сводами гробницы, где лежит святой епископ, основатель церкви. Очнулся только я, старик никчёмный, я жив, прекрасных молодых людей всех завалило.
Кабога
Во спасенье мне спасли тебя: ты — благодарность неба за труд мой для Рагузы. Я узнал, где дорогое тело, ты его дал мне навеки в сердце схоронить и мир мне подарил. Монахи в торжественном порядке и тишине отходят от трупа Корнелии и покидают церковь. Вы обе здесь, вы, дорогие, положу вас рядом, чтоб за руку обеих мне держать, так отдохну; гробница там, старик?
Разбирает завал.
Нищий
Тяжёлые, один их не столкнёт, а я и хром, и слаб, так подберу в толпе снаружи пару силачей.
Кабога
Не вздумай, нет, я запрещаю: никто другой не должен видеть мою любимую, а силы мне горе даст.
Нищий
Не разрушайте себя: вы городу нужны. Помогает ему. Смотрите, там платье!
Кабога
Это платье! — Все святые, она — что я увижу? Миг ещё пожить, повременить.
Нищий
О господин, надейтесь, всю её не раздавило: один пролёт гробницы устоял.
Кабога
С неё обломки словно сами сходят. О Боже, Боже! — вот она лежит: бледна, безмолвна, но цела. Марина! О если бы моя душа могла в тебя войти — возьми меня к себе, в покой. Марина! О тоска, не лей мне в сердце ложь, я глупою надеждой себя не обману: там просто камни посыпались! — не двигаешься ты — Марина! шевельнул твои ресницы сквозняк, не движутся твои глаза, лишь эхо моего сердцебиенья в тебе рождает дрожь.
Нищий
Поверьте счастью! Она подвинулась, она глядит.
Марина слабо
За гробом голос милого звучит? — Спасибо небесам за эту близость блаженную.
Кабога
Ты дышишь, говоришь, ты невредима, на ноги встаёшь?
Марина
Исполнилось обетованье неба, и мы с тобой восстали в день суда. —
Нищий
Каким великолепием предстанет однажды миру Судный День! И это нас учит выносить всё горе мира.
Кабога
Во мне сейчас всё счастье вечной жизни.
Марина
Что это? У святого Марка звонят? Скажи, любимый, вокруг нас всё ещё та жизнь и мир земной?
Кабога
Небесная любовь его преобразила.
Марина
Ради тебя мне снова станет мил мир ужасов и гибели. Скажи, Кабога: власть земная у меня опять тебя отнимет?
Кабога
Больше нашей любви враги не смогут помешать — страна, которой я свободу дал, поклонится владычице моей.
Марина
Выходит, мы перенесли все беды, чтоб в этот час блаженство обрести: ты мой, а я твоя — единственная мысль, в твоих объятиях плыву, как в облаках, твои глаза, как звёзды в небе, светят.
Кабога
Мы слишком счастливы, мы оба. Так двери отопри, мой старый друг, пусть все товарищи, пусть весь любимый город со мной разделит ликованье, как прежде в горе он меня щадил.
Нищий открывает двери церкви
Войдите, граждане, Кабога вас зовёт, он снова может радоваться с вами.
Тихо и чинно входят Митрович, Карофилли, Хитров, новые советники, вооружённые отряды.
Митрович
Выкладывай, Кабога, что случилось: я прятался, чтоб не скорбеть с тобой. Замечает Марину. Она не умерла, жива Марина! Тогда мне ясно, почему ты рад.
Кабога
В её лице читайте милость неба и слушайте историю мою. Корнелия, тот благородный пламень, что мне дорогу чести освещал, в последней схватке с неприятелем угасла. Скорбь в вашем сердце — памятник её, он будет вечным, как и благодарность: она трудилась для меня, а я для вас! Скорбь личная моя безмерна, она останется при мне. Я одновременно оплакивал невесту, я думал, что её с земли унёс пожар. Она воскресла: усыпальница святого её мне сохранила — дивна милость неба!
Марина
Да, дивен наш Господь и добр, во всём святом его заметна сила. Его благодарить — вот всё, чего хочу с тех пор, как обрела тебя, как мы соединились.
Кабога подводит её к телу Корнелии
Его алтарь — она. Молись же рядом с этим твёрдым сердцем, своими чистыми устами благодари за всё великолепье, которое нам обещает вернувшаяся жизнь. Мне свыше мысль пришла о новом деле. Мужи, вы мне нужны.
Митрович
Здесь к делу каждый меч готов, и твой приказ вернёт усталым силу.
Кабога
Здесь сила не нужна, не нужен меч, от битвы перейдём к труду. Как много благородных граждан родного города, собравшись здесь, могли под этими обломками остаться, где я нашёл Марину невредимой; и даже если никого мы не спасём, в работе выразится наша верность.
Многие
Да, мы готовы, мы с тобой, подкрепим всех, кто изнемог, залечим раны пострадавшим.
Кабога
Так поклянитесь же не оставлять работы (я вас распределю по сменам), пока есть основанья полагать, что под развалинами кто-то, хоть мёртвый, хоть живой, остался. Пусть каждая семья узнает, что с членами её случилось, живых заботливо вернём в сознанье, погибших похороним возле церкви.
Митрович
Клянусь за всех, но лучше где угодно сперва давай поищем: здесь лежат враги твои, враги свободы нашей.
Кабога
Ни мне, ни вам они не навредят: убила катастрофа старый мир, мы новый создали своей победой, возник иной закон; мы Божьей милостью свободны, так вспомните, что некогда она над нами их поставила, чтоб думать и действовать за нас, что мы от них полезного для города немало узнать могли бы, ведь они от нас скрывали много. А впрочем, без того они сейчас к нам ближе всех, тому, кто рядом, руку мы протянем. — Так за работу, как за дело чести.
Все
Все за работу!
Один
Рагуза, кричат вдалеке с корабля,
Я правил к тебе, показалась земля,
И берег узнал я, а города нет,
Не слышен твоих колоколен привет,
Не видно церквей, и дворцов не найти,
Звезда обманула, я сбился с пути.
Многие
Ты плыл прямо в пекло, но Бог тебя спас,
Что ропщешь ты, малый?
Здесь бедствие было, дрожат посейчас
Могучие скалы.
Один
Рагуза, кричат через шторм с корабля,
Всю гордость твою поглотила земля:
Исчезли твои золотые венцы,
Кресты, купола, и мосты, и дворцы;
Надёжней средь моря на досках стою,
Чем ты, опираясь на сушу свою.
Все
Земля содрогнулась, свобода близка,
К ней мысль устремилась,
И с криком последним уходит тоска,
И жизнь пробудилась.
Один
Постой, из Рагузы зовут моряка,
Наш город сразила Господня рука,
Дворцы развалились, а хижины нет,
Упала стена, вышел смертник на свет,
Средь ужаса Божьи вершились дела,
Свободу для всех нас земля родила.
Все
Пусть крик ликования небо встряхнёт,
Промчится по миру:
Спокойна земля и свободен народ,
Ура командиру!
Один
А сам командир, нам свободу добыв,
Молчит, не ликует, от скорби застыв:
Остались ему лишь Корнелии кровь
Да пепел Марины, потерянной вновь;
Но щедро он небом за всё награждён:
Марина жива и взойдёт с ним на трон.
Кабога
Спасибо, о небо, за волю, за миг
Спасенья святого!
«Спасибо» — наш первый ликующий крик,
Последнее слово.
Комментариев нет:
Отправить комментарий