Герцог туркам
Займите осторожно крепость, про венгров с комендантом не забудьте.
Спускается к Кабоге, вновь для вида надевшему кандалы.
Кабога
Вы снизошли ко мне, государь!
Герцог
Кабога, я понял серьёзный смысл ваших слов, показавшихся Совету юношеским задором, я глубоко сожалею о вашей гибели, о том, что ваша добрая воля потеряна для государства.
Кабога
Проколи жив, вы собираетесь сообщить мне о помиловании, государь, но сильнее тронули меня участием, которым удостоили мои слова, а я-то считал, что они погасли в пустоте.
Герцог
Он жив благодаря случайности, а не вашему намерению, помиловать вас не в моей власти, Совет настроен к вам непримиримо.
Кабога
Конечно: сегодня утром я готов был размозжить его об алтарь, если бы он за ним спрятался, — солнце поднялось выше, Проколи выздоровел, гнев сокрушило раскаяние, и мне жутко, что я пробовал вмешаться в суд Предвечного из-за этого злобного проходимца. Он старательно подбивал меня навязать обществу при вступлении в него созревшее в одиночестве убеждение, обществу совсем не нужное. Когда я впервые поднялся на высокую кафедру, исключительность положения возбудила мой дух, поэтому я как попало сыпал истинами, которые собирался изложить в спокойном порядке, ясно и честно, как исповедуясь владыке мира, — выходит, моя исповедь перед обществом была последней — но не напрасной, потому что вы поняли смысл моих слов. Я говорил так серьёзно — вы не можете не чувствовать, государь, до чего меня должны были возмутить ехидные насмешки Проколи. Долго я носил кинжал и никогда им не пользовался — почему моя рука сегодня впервые к нему потянулась?
Герцог
Сердцем я вас извиняю, этот проступок по-человечески легко объясним юным чувством чести. Но в моей власти только зло, помилование — привилегия Совета. Вы вскрыли не все слабости нашей конституции. Использовать свой год для обмана и насилия, чтобы долго кормиться его урожаем и обеспечить на будущее ту же возможность любому другому — мой высший долг; для дел нанята сотня высокооплачиваемых писарей, и если я за год научусь по-настоящему разбираться в делах, то лишь наврежу этим людям, которых следующие выборы лишат головы, думавшей за них. Меня заменит новичок, Совет ему опорою не станет, там каждый думает, спокойный и довольный, о личной выгоде, и только.
Кабога
Будь наш Совет портретом государства, полным, верным, он был бы рад делами заниматься и не отказывал бы герцогу в советах, а тот их в дело воплощал бы — так обещайте, государь, создать в стране такой Совет — и я умру охотно.
Герцог
Возможно — точно, верно — но к более свободному устройству здесь путь лежит лишь через трупы; подумайте об иностранных контингентах! — Умеете ли вы ценить доверие, хранить секреты?
Кабога
Доверие священно.
Герцог
Давно меня терзают беды государства, и через Крока мне открылось иное средство покончить с ними. Один здесь должен править по наследству, чтоб каждый узнавал в нём образ государства, чтоб он порукой был во всём и как своё добро здесь всё берёг, — уверен, что моё призванье в этом, мне хватит сил, чтоб этого добиться, могущественных же соседей настроит в мою пользу Крок. Я вас спасу, а вы в Константинополь помчитесь, мои и Крока письма доставите в сохранности. Моими турками весь замок занят, ворота Турции откроются вам сразу. Я бросил жребий — попытайте счастья, ведь фальшь вам чужда. Найдутся тысячи желающих служить мне; но чуть возникнет искушенье, они послужат и другим. Свою судьбу доверю только вам.
Кабога
В игре на жизнь мне выпал странный жребий. Я озадачен. Пока я праздно тут мечтал и обращался к нобилям без пользы, вы начали работать над новым государством по-другому. Я не могу служить без убежденья, а ваше предприятье, как ни взглянуть, не для меня. Мой государь, вы поспешили. Прошу, оставьте этот путь! Вы можете вернуться? Свалите на меня вину, на мне и так висит гораздо больше, чем можно этой жизнью оплатить, а в новую беду страну ввергать не надо.
Герцог
Ты, юноша, решаешь слишком быстро, моя же зрелость — плод тяжёлых, долгих лет. Я не хотел бы пережить тот миг, когда мой дух отрёкся бы от веры, давно проверенной, да и возможности такой не допускаю. Доверься мне, ты не намечен в жертву, отнюдь, тебе пожертвуют охотно тобою осчастливленные люди. Не так я молод, чтобы мог спешить, для спешки нужен молодой помощник, наследник дел и замыслов моих: нет сына у меня. Ты занял место сына, когда сегодня речь сказал: так молодым и следует мечтать! — и если действуешь ты так же энергично, то неизбежно выберешь мой путь, что бы ни думал в этот миг. Да, ты, Марино, наследуешь плод мудрости моей, прославишься, как Медичи, что правил, покончив с долгими усобицами граждан. Приветствую тебя, Марино Первый, Дубровника великий герцог, ведь я — недолго мне осталось жить.
Кабога
Великий герцог? Отец искусств, как флорентийский герцог. — Но тот застал народ, наскучивший свободой, а моему она нужна так остро, что он делиться с герцогом не может. — А вы щедры: за лёгкую услугу вы предложили мне так много, так дайте что-то и народу за долгие и тяжкие труды. Я не боюсь, и ваше предприятье мне кажется не слишком трудным, а только недостойным душ великих. Вы собрались убить последнюю свободу так, чтоб она вовек не возродилась. Нет, видит Бог, я лучше недовласти Совета послужу, чем полной власти добрейшего из самодержцев, который правит только с разрешенья исконного врага всех христиан.
Герцог
А кто же защитит Совет с народом? Кому нам дань платить?
Кабога
Мы морю платим дань, что тут решать? И туркам так же: крошечную часть того, что мы выгадываем с них. В союзе христиан мы так сильны, что можем не бояться, как бы им не захотелось покорить нас. Но мерзко при поддержке турок царить над христианами — останусь здесь узником, позволю применить к себе законы нашего Совета.
Герцог
Зима проходит быстро, как старый предрассудок. Прекрасно жить, когда опять здесь свежей зеленью долины засияют. Кабога, ты влюблён, я слышал, ты любишь девушку простого рода, которая у Проколи в плену. Освободить её я счёл бы первым долгом. Ничто не помешает вашей свадьбе после паденья старого порядка.
Кабога
Падёт он с исполнением времён, а до тех пор Бог защитит его от силы ада. У нас, людей, что есть любовь без света вечности? Она гораздо ниже даже влечения зверей, я убедился в этом, смотря на Проколи. Любовь меня не подтолкнёт на злое дело.
Герцог
Что я решил, могу и без тебя исполнить, а ты бы с помощью моей родился заново на поприще обширном. Жизнь старую ты без толку потратил — лови момент, когда тебе друг предлагает новую.
Кабога
Я понапрасну утрудил кинжал: он поразил лишь тень того, кто мне внушает гнев. Ведь Проколи забрал имущество другого гражданина обманом и насилием. А ты собрался нас ограбить всех, отняв свободу — лучшее, что есть у нас, что мы хранили долго, — и растратить. Ты вверился чужим, и эта сила себе другого идола создаст, турецкая луна кометой станет, за кратким блеском ждёт нас шлейф нужды.
Герцог
Злой дух через тебя вещает: стараешься не вникнуть, а растрогать. Я мнения не изменю. Пойми, что всюду подрывает время заблудшей власти основанья, чтоб воцарился лишь один. Напрасно многие мечтали в Древнем Риме вернуть первоначальную свободу. Необходимое свершилось: один стал править, осчастливив миллионы, не понимавшие, как много он им дал.
Кабога
Другой закон у христиан, их мир прощён и благодатью обновлён, не давит больше время, добродетель находит силы для великих дел, а вера цепи с узников снимает.
Герцог
Тогда освободись своею верой, сломай эти цепи.
Кабога
Я мог бы сбросить их, если бы захотел, и погубить тебя — но ты пришёл как друг.
Герцог
Что это, что меня в тебе пугает? — Но всё равно: тебе дышать не долго, ты замолчишь.
Уходит со стражей.
Кабога
Я замолчу? Мне это будет трудно? Да, когда уверенность меня гнала на бой, чтоб словом победить их ложь, не получилось ничего. Я говорил — напрасно — дело прошлое — но я лишь воздух колебал. Сейчас могу молчать, хочу навек умолкнуть, думать о любимой. — Вряд ли мне стало бы так хорошо, когда я получил бы всю страну, а обожаемой не смог припомнить, как слова иностранного. — Её образ со мной и наяву, и в сновиденьях, где и у самого могучего владыки слетает с головы корона. Помощь друга расстроена герцогом, я знаю, часы бегут, земные заботы участливо молчат возле сурового предела жизни — сна слабость сладкая сейчас сильней всего — о ласковая близость сновидений.
Засыпает.
Входят Проколи и Марина.
Проколи
Как сказано, Кабога здесь; его хотела ты увидеть перед казнью — я просьбу выполнил.
Марина
Так выполняет дух тьмы желания людей: вы тащите меня сюда, к нему, чтоб я увидела, как кровь его прольётся. Я лучше выдавлю себе глаза!
Проколи
Я разве этого хотел? Я к герцогу сам не ходил и не просил его о мести. Ты видела, как он непрошено мне в руку сунул пистолет, нам по пути попавшись, я объяснил, что как ближайший родственник иду по старому обычаю проститься с обвинённым, и герцог мне позволил тайно застрелить его, чтоб не марать публичной казнью блеск древней, уважаемой семьи.
Марина
Он — блеск семьи, а вы его готовы кровью замарать, не надо, время многое меняет и, может быть, его спасёт. Вы не убьёте, если правда любите меня. Взгляните, он уснул так безмятежно на соломе, как на руках у ангелов.
Проколи
Ну да, а ты желаешь втайне, чтоб он уснул в твоих объятьях, ты поцелуями его разбудишь? Смотри же на него с любовью и в слезах, я твёрже кремня становлюсь при этом.
Марина
Я на него не смею глаз поднять.
Проколи
Я мучиться ему не дам, он мой племянник, прицелюсь точно в сердце.
Прицеливается из пистолета.
Марина падает на колени
Во имя всех святых, вы в нём меня убьёте.
Проколи
Я всё-таки тебе оставлю выбор, которым дерзко ты пренебрегла: отдайся мне, иначе в жертву чести дома я принесу его сейчас — я не промажу — живо отвечай.
Марина
В лицо ему взгляните: ваш благородный род в нём славой просиял, не вам её губить. А если вас не остановят даже эти черты, как я смогу вам доверять? Оставьте палачам бесславную работу, ведь, кровь его пролив, вы станете мне мерзки навсегда. Он улыбается во сне, смотрите — как блаженно! — —
Проколи
Его ты хвалишь, надо мной смеёшься — нет выбора!
Прицеливается.
Марина
Стой, — тогда бери меня, ничейную рабыню, которую закон не защитит, в невесты — но быстро уведи меня отсюда, я больше видеть не могу его; он не узнает, кем спасён — клянись мне в этом.
Проколи
Богом клянусь, он не узнает ничего совсем ни о каком спасенье. Но дай тебя поцеловать впервые, здесь, перед ним.
Марина убегает.
Проколи
Чем больше принужденья, тем приятней. Эй, Чирич, старый друг!
Входит Чирич.
Чирич
Понадобился вам, так сразу друг.
Проколи
Вот толстый кошелёк и пистолет, заряженный как надо. Когда я дверь закрою за собой и выстрела не будет слышно, застрелишь узника, ведь герцог, как ты помнишь, во имя чести дома моего мне это разрешил.
Чирич
Конечно, помню, так желает герцог, я работёнку выполню для вас.
Проколи уходит.
Чирич
Как эта знать по пустякам сорит деньгами! мне и словами стыдно так сорить. Богатые трусливы, дюжина ребят их всех бы перебила. Очистить совесть хочет, я уж вижу; дай срок, наступит Страшный Суд, тут я тебя уважу — всё расскажу как было, за подлеца я казни не приму. Я инструмент, о правде и неправде не мне судить. Парнишку жаль: он выглядит, как победитель с наградой — цепью золотой. Что может жалость, если долг велит? Я обещал его убить. — Чего это меня качнуло? — Я вроде сегодня мало выпил? Стены сдвинулись. Не чёрт ли ворохнулся подо мной в скале? У матушки земли, похоже, схватки? И ветер с молнией пустился в пляс. И камни выпадают; свод тяжёлый, не падай только на меня, по гроб свой убивать не стану, ты только погоди, я под тобой пройду к дверям, а там и в руки не возьму кинжала, я Богородицей тебе клянусь. Хочет выйти в дверь, она обрушивается. Не выйти; где тут не опасно встать? В оконной нише?… Прошло, и своды устояли. Вот струсил-то: от ремесла отрёкся, давно кормившего меня с семьёй. Подумаешь, землетрясенье, я столько их видал! — кабы попасть наружу. Вот чёрт, зачем я Проколи послушал: сейчас бы за воротами стоял. Всё, кажется. Эх, спать бы крепко, на манер Кабоги, а так и удаль, и отвага ни к чему! Ну, этот был последним, всё. А под землёй рокочет! — Дом с грифами, где Проколи живёт, обрушился и сильно полыхнул, а вон сломалась, как тростинка, и колокольня у церкви Богоматери, повсюду зверский крик, им люди заглушают рёв скотины. Здесь у меня надёжное укрытье: скала-старушка тяжела, и чёрт её не одолеет. А бабушка его опять рожает, эк грохнуло, ура! Что надо схватки, ей нелегко, скорей бы всё прошло. Зацокало, как тыща конных турок по мостовой. Пойдём со мной, Кабога, и будешь жив; я что-то оробел; проснись, Кабога, глянь-ка: будет, что внукам рассказать, они тебе и не поверят — ай!
Один из пролётов свода обрушивается на Чирича и улетает с ним вниз, захватив кусок скалы, на котором Чирич стоял; открывается часть рушащегося, горящего города. Кабога просыпается невредимым.
Кабога
Кто звал, я для кого хороший сон оставил? Сегодняшних несчастий не бывало! — Ты, Митрович? Пока что плохо вижу. Не отвечает. Звёзды; всё небо озарилось надо мной, кругом летают вспугнутые птицы; так, может, я открыл глаза на эшафоте: палач меня не додушил? Нет, цепь и камень мне напоминают последнее и страшное жилище; кто башню снёс, которую из пушки не прострелить? А кто внизу разрушил город, кто из сухой скалы извлёк источник? С рассветом Судный День настанет, земная дрожь мне возвращает память, о, завтра солнце страшное взойдёт. Мой бедный город, ты ещё вчера в залив зеркальный на свою красу смотрел, неужто я, приговорённый к смерти, тебя переживу? Марина! — от имени её мороз по коже, — Марина! — загорелся верх у дома с грифами. Как мог я выжить, если б ты погибла? — исчезла и твоя темница, нас осенили благодать и высшее предназначенье. Как прояснилась голова, как в ней светло! Мои мечты о родине из прошлого вступают в жизнь, и если ужас путь им проложил, моя ли в том вина? Открылся мир, и старое погибло, чтоб я построил новое. — Несчастные, не причитайте: вы благородной участью, вас ждущей, утешитесь. — Что разрушение, как не призыв творить? — — Я призван? спрашиваю разрушенье, пока оно из недр, треща, летит сюда последнее добить. — — Я спрашиваю в ясном небе зарницы, расчертившие его. — А если я от глупости наглею, убейте! Сбрасывает цепи. Ужасы, насилие меня обходят, внизу бушует Божий гнев, дурное гибнет — долой этот хлам, меня живит чистый серебряный взгляд встающей луны, ave Maria!
Молясь, опускается на колени, голоса выкликают имя Кабоги, он не обращает на них внимания; Корнелия, вооружённая мечом, Митрович и вооружённые голландские матросы по приставной лестнице влезают вдоль отвесной стены на утёс.
Корнелия
Здесь вряд ли, здесь для башни мало места, спускайтесь.
Митрович
Я точно знаю: здесь стояла башня, где он закованный лежал.
Корнелия
Но он не откликается на зов.
Митрович
Наш герцог дяде приказал его убить.
Корнелия
От герцога я не ждала такого.
Митрович
Беда: вон он лежит.
Корнелия
Спокойно, друг, Кабога жив. Кабога, стоя на коленях, в удивлении молча смотрит на неё. Ваш враг повержен: узнав, что герцог крепость захватил, Совет собрался в церкви и был раздавлен колокольней. Я вижу, вы уже не в кандалах, я принесла вам меч, Кабога, верните городу порядок, приветствую вас, новый герцог, в живых остались бедняки, они друзья вам, нет никого могущественней вас.
Митрович
Наш город ждёт, что ты его спасёшь от мародёров.
Кабога
Да, дружба выстоит, когда весь свет погибнет! С меня снял цепи верный Митрович, мечом я вам обязан и сталь холодную целую, вы принесли мне мощное знаменье, я небеса о нём просил, и вас они прислали. Я власти не хочу, пусть здесь никто не властвует отныне, лишь мудрость общая, лишь право божества и милость, и живой творящий дух в свободном проявленье. Этот меч я не для власти взял, а для служенья, ведь сила пользу приносить должна, иначе нагрешит, превознесясь. Кто нарушители порядка?
Митрович
Солдаты-иностранцы, наёмники семей, бедой воспользовались, чтоб пограбить.
Корнелия
Матросов иноземных кораблей я собрала для самообороны, оружием снабдила, привела сюда своих голландцев — это центр, объединивший и друзей Кабоги, и всех достойных граждан, и уже немало голосов вас призывают.
Кабога
Такая смелость при таком уме!
Корнелия
Ещё не выдержано испытанье. Берёт другой меч. Приказывайте и ведите нас туда, где мы нужны.
Кабога
Со мной на смерть пойти хотите? Нет, сжальтесь над отцом и для него себя поберегите, ведь вы одна — его отрада, я не могу отнять сокровище его, вы для чужого города уже довольно потрудились.
Корнелия
Стихия доброго отца взяла, он больше не со мной. Осиротев, я городу принадлежу, который вам отец. Кто меч вам дал, тот вправе сам мечом сражаться. Верно?
Кабога
Бог поведёт вас.
Корнелия
...К счастью или к смерти, я этого хочу всерьёз, он будет милостив ко мне, не даст меж радостью и горем колебаться, когда окончится борьба.
Митрович
Из крепости процессия идёт, спускаются к нам с факелами, гляньте. Кто это?
При свете факелов Хитров и другой морлах вносят раздавленного герцога.
Хитров
Герцог ранен, мы нашли его в развалинах и откопали, теперь несём. Здесь есть дорога вниз? Спуститься можно?
Герцог
С кем вы говорите?
Корнелия
С Корнелией. Я с вами говорю и ваше сердце лживое обижу: Кабога жив, смотрите, он, кого убить вы собирались, свободу обещав ему. Я рядом с ним стою, у нас оружие, а вашей власти конец.
Герцог
Конец и власти и мечтам, которые во мне вы поощряли, всё рухнуло, и только осознанье неверности моих желаний сможет их ненадолго пережить во мне!
Умирает.
Хитров
Упала голова: он слишком долго проговорил для немощи своей.
Митрович
Не скажет больше ничего, клянусь.
Хитров
О Боже, он скончался; здесь поставьте носилки, чтобы нам не уронить останки по дороге; нам пора о жёнах позаботиться.
Кабога
Как странно и как значительно! Передо мной останки герцога, здесь он меня держал в цепях и угрожал мне смертью, цепями катафалк его украшен. Смотрите, люди, повернулся мир, другая власть в нём явится — свобода. Пойдёмте, в толпах беженцев нет смысла искать родных, для всех мы наведём порядок и прогоним мародёров, и турок победим, что не замедлят напасть извне, и так, о всех заботясь, вы защитите близких вам людей.
Хитров
Вот вам моя рука; мой герцог мёртв, я поведу своих людей за вами.
Все
Пусть нас ведёт Кабога.
Кабога
Мы стремимся все к одному. Пусть наш отряд и мал, но только правды мы хотим, погоним предателей, как призрак роковой, чтобы ужас их постиг за злодеяньем. И если в эту ночь мы победим, то утром средь развалин Рагуза больше силы ощутит, чем было у неё, когда богатством её дворцы блистали. С нами Бог, спасём наш город.
Спускается по приставной лестнице, остальные за ним.
Комментариев нет:
Отправить комментарий