Драматическое повествование в трёх действиях
Действующие лица
Герцог Рагузы
Проколи Кабога, знатный гражданин Рагузы
Марино Кабога, знатный гражданин Рагузы
Марина
Крок, голландский посланник при турецком дворе
Корнелия Крок, его дочь
Митрович, морлахский [1] военный
Чирич, морлахский военный
Хитров и другие морлахи
Кассуба и Поло, рагузские подданные
Карофилли, ткач
Нищий
Члены Совета, стражники, монахи, народ
Место: Рагуза. Время: 1667 г.
Пролог
Сцена: читальный зал.
Иоганн Мюллер [2] выходит из книжного шкафа и говорит:
«Медленно восстанавливалась Рагуза на развалинах великого землетрясения: от него погибло шесть тысяч её граждан, остальные рассеялись. Большой Совет был в сборе, когда подземный толчок разрушил дворец, похоронивший под собою всю знать. Марино Кабога, пылкий юноша, убивший в Сенате своего дядюшку, находился в тюрьме, когда стена треснула от подземного толчка. В то время как со всех сторон вспыхивали пожары и сбивались в шайки разбойники, высокий помысел овладел Марино Кабогой. Он созвал оставшихся граждан для спасения их родного города, так он восстановил Рагузу» («Общая история», том III, с. 243).
Бюшинг [3] протягивает ему руку и продолжает:
«Республика Рагуза охватывает часть Далмации и лежит на берегу Адриатического моря, но она мала. Жители славонского происхождения, но почти все говорят по-итальянски. Турецкий император — их высший покровитель. Столица Рагуза построена хорошо, славится своею гаванью» («Описание Земли», с. 223).
Оба возвращаются на книжные полки, с которых сошли.
Первое действие
Рагуза. Вход в церковь Богородицы. Аккуратно расставленные кресла в одном из приделов обнаруживают место, где Совет собирается в торжественных случаях. Нищий на деревянной ноге стоит у дверей. Ткач Карофилли входит и осматривается.
Нищий
Ты, разумеется, искал меня, чтоб положить мне что-то в руку.
Карофилли пожимая ему руку
И положить-то больше нечего, старик.
Нищий
Рукопожатие ценней гроша, который мне высокомерно даст какой-нибудь богатый господин, притом, боясь ко мне и прикоснуться, уронит под ноги, чтоб я, как пёс, кусок свой с пола подобрал — при этом не кусаясь, как собака.
Карофилли
Заразы гложут тело богача, их тьмы, врачам работа каждый день, а покаяньям нет конца, и мы же, бедняки, по их понятиям как будто ядовиты: на волосах у нас нет розового масла. И влип же я с турецким маслом! Когда был сбор на дань для турок, мне денег не хватило, за это продали мой ткацкий стан и на корабль грузить мешки погнали, тяжёлые, с деньгами. Я управляюсь ловко с челноком, а с парусником не умею — упал и выбил плечевой сустав.
Нищий
Тебе-то что. Меня послали в горы ловить испанцам соколов, я ногу там сломал, был раньше крепким парнем, стал калекой. За что нам только эта участь — народам разным дань платить? Мы ж благороднее их всех.
Карофилли
Всё семьи с их торговлей: хотят везде внедриться, а их друзей оплачиваем мы. Ничто родное им не по нутру; подай им ткань турецкую в цветочек для одежды, из Греции вина, чтоб горло промочить. Одно чужое им годится. Так уезжайте, говорю я часто, и станьте турками, а мы, избавившись от всех забот, собою будем сами управлять.
Нищий
Всё переменится, и скоро, я это чувствую ногой, как будто я её и не терял. Я чую в воздухе великие событья.
Карофилли
Да, воздух нам принёс их: добрый ветер принёс корабль.
Нищий
Что за корабль?
Карофилли
Ты сам сказал, что я пришёл сюда искать.
Нищий
Искать корабль? Церковный неф? Великое придёт оттуда? Брось: церковь грабит бедных, да и богатых не щадит.
Карофилли
Да нет, корабль, что встал вчера на якорь, названия не помню, он привёз голландского посла с высокой белокурой дочкой, корабль идёт в Константинополь, на нём приплыл Кабога.
Нищий
Марино?
Карофилли
Здесь я искал его, ведь это церковь его семьи; он обязательно мне купит новый стан, мы с ним играли вместе — а он любил порядок, мы слушались его, хотя командовать ему не полагалось: из всей родни ему никто не помогал, я думаю, прикончи мы его, родня была бы только рада. Ах, если бы Кабога стал герцогом, тогда я занимался бы спокойно ремеслом, а он бы за морем сбывал мою работу.
Нищий
Ты молод, мало видел. Едва окажется Кабога в красном платье, он двинуться не сможет: так в нём и тесно, и тепло; корона холодит мозги, и от наследственной простуды Кабога не избавится уже.
Карофилли
Раз ты убил последнюю надежду, пускай богатый город сгинет сегодня же со всем своим дерьмом.
Нищий
Дурак, ты думаешь, с твоим станком остановились солнце и луна?
Карофилли
Нет, нет, пускай сияют втрое ярче: мои глаза увидели Кабогу.
Входят Проколи и Кабога.
Кабога обращаясь к Карофилли
Смотри-ка! — Точно, Карофилли, это ты!
Карофилли
Да, дорогой мой сударь, не знаю, как вас называть, беда и радость стиснули мне сердце. О, на одно лишь слово, мне так стыдно.
Кабога
Скажи мне всё.
Отходит с ним в сторонку, они тихо беседуют, и Кабога передаёт ему что-то, после чего Карофилли удаляется с жестами благодарности.
Проколи нищему
Вот, хромоножка, твоя доля Божьей благодати. Таких тяжёлых монет давно тебе, наверно, не бросали. Ты помолись, чтоб посетила Божья благодать меня ещё разок-другой.
Нищий
Спасибо, господин! Как ваше имя, господин? Святым ведь нужно знать, за кого я молюсь.
Проколи
Как? Ты меня не знаешь? Я Проколи с Венецианской улицы, ты разве не видел птицу над моею дверью, так называемого грифа?
Нищий
Нет, господин, нам, нищим, до сих пор ваш дом был незнаком.
Проколи
Но только мой порог не обивай, сам принесу, когда дела пойдут как надо. Короче, молись за Проколи Кабогу и за его племянника Марино, ведь я обязан прибылью ему.
Нищий
Охотно помолюсь за этого Кабогу. Приветствую вас, юный господин, я видел вас ребёнком, а ныне вы большой купец и дядю сделали богатым.
Кабога
Дядюшка, вы заставляете меня краснеть — вы оценили слишком высоко моё везение — прими, старик, мой вклад, пусть у меня в твоих молитвах тоже будет доля.
Нищий
Вы дарите, не глядя, что вытянули из кармана, примите что-нибудь взамен из моего запаса — одну из песен наугад, какую счастье мне подсунет.
Протягивает ему листок и уходит в другую часть церкви.
Кабога
Правильно, ты порядочен и не хочешь ничего брать безвозмездно. Посмотрим, что преподнесло мне счастье.
Читает
Изнутри сырой пещеры
Этих глаз гляжу на свет —
Нет, это как в бане лыжи, приберегу на будущее, сегодня у меня нет времени для слёз. О, дни печали и безделья были и у меня, но теперь с ними покончено, я серьёзно поклялся вернуть миру долг за всё, что он мне подарил, что, поощряя, поучая, избавило меня от дурмана несчастных юношеских чувств.
Проколи
Теперь у вас не будет больше ни печальных, ни праздных дней: будете разъезжать с поручениями моего дома, я дам вам долю в прибыли. Видит Бог, я не считал вас способным на столь удачную спекуляцию, какая у вас вышла с кораллами. Голландцы заплатили вдвое, венецианцы обманули, погодите, ужо я сам их обману.
Кабога
Спасибо, дядюшка, за ваше предложенье, но я не создан для того, чтобы его принять. Конечно, я изучил торговлю, пока путешествовал, но занимался ею между делом, как другие — карточной игрой, из спекуляций я доводил до завершения лишь те, что меня забавляли, они-то и принесли мне столь богатую прибыль, что я смог блистать повсюду, не требуя у вас своих денег.
Проколи
Вы повсюду делали честь нашему дому.
Кабога
Об этом я не заботился, только искал случая увидеть всё, что люди обычно без причины прячут от чужих. — Мы можем очень многому поучиться у чужих государств, многому в искусствах, а ещё больше — в установлениях и законах.
Проколи
Да ну — по-твоему, не всё здесь устроено на самый лучший лад?
Кабога
Здесь? Обман, подкуп, произвол во всём, чтоб нас, горстку семей, оставшихся от множества тех, что некогда основали государство, вместо всего народа вознести и защитить в нашем кощунстве и высокомерии; всякий герцог — сухая губка, успевающая наполниться за единственный год правления. Моё сердце рано воспламенилось мыслью всё это исправить, но я не знал как! В чужих краях я понемногу додумался, где искать защиты от этого разложения: семьи должны принести жертву, ради собственной безопасности им не следует медлить с этим: в таланте, пожалованном божьей благодатью, они должны увидеть ровню.
Проколи
Тише, не так резво, племянник, как бы нас не услыхали, у меня мурашки по телу, вы носитесь со странными идеями. Что же нам, принять в Совет сброд, служащий всякому, кто платит?
Кабога
Вам я обязан свободой, позволившей мне узнать моё Отечество: другие семьи растят сыновей в монастыре или в аристократическом уединении, вы позволили мне всюду гулять, так что я не раз ночевал в рыночном шатре, там я узнал наш славный угнетённый народ, о, он благочестив и добр; не то что солдаты, чужеземное отродье! эти ругаются над ним, этим всё позволено.
Проколи
Вот уж не предполагал, что вы обратите внимание на подобные вещи, когда вы, не слушая моих предостережений, разгуливали всюду; тогда люди считали вас простаком и слабоумным. Ваши торговые сделки говорят о вас совсем иное, но пусть государство живёт как жило, в правлении есть хорошая сторона, вы в этом убедитесь; становится трудно отказаться от самой малой толики привычной власти.
Кабога
Мне стало бы божественно легко, не будь я по рождению вплетён в петлю, которая взяла народ за горло. Наша суровость наказывает нас самих, ведь мы, платя дань любому насилию чужеземцев, при всём высокомерии не что иное, как палачи своего народа на службе иноземных наций; нам приходится роскошествовать при закрытых дверях, чтобы турки и венецианцы не увидали нашего богатства. Вы молчите — я прав.
В церковь входит Марина под покрывалом, увидев Кабогу, на мгновение замирает в испуге, затем здоровается с Проколи и проходит мимо них.
Проколи тихо
Она его узнала, чёрт меня возьми, она вздрогнула, вздрогнула! кровь всё ещё говорит в его пользу, его надо убрать любым способом, проклятая случайность, эта встреча, она смешает мне все карты, но я переверну стол, чтобы забрать весь банк, когда упадут свечи.
Кабога
Дядюшка, вы так задумались при виде этой девицы, её фигура мне показалась знакомой — благородный облик, может быть, это наша родственница. Возможно, она из Проколи-Дельфинов?
Проколи
Ничуть не бывало, мой юный друг — нисколько не благородная, но оттого не менее хорошенькая — один взгляд на эту лапочку воспламеняет меня, как молния, и я жалею, что нахожусь в церкви — только не забирайтесь в дядюшкин курятник — моя прекрасная садовница хорошо оплачивается. Что вы так смотрите на меня, юный друг? И нашего брата любят.
Кабога
Вы шутите, вы же всегда меня учили, что по жилам развратников будет вечно бежать весь огонь ада.
Проколи
Вы были слишком юны, когда затеяли шашни с дочкой рыбака, как бишь её; и отнеслись к делу слишком серьёзно. Пословица гласит: молодость бережёт, старость тратит, — так я и поступил, и никто не даст мне шестидесяти. У меня ещё ни одного седого волоса, зубы во рту все налицо, прогуляв ночь, утром за кассой я так бодр, что вижу испорченную монету за десять шагов. Племянник, вы больше не дитя, я думаю, давно переболели сказочкой об аде, позади у нас ничто и впереди ничто, так бери и пользуйся от души: вот моя философия! Признайтесь честно, вы не урод, вы должны были нравиться иноземным женщинам, опишите мне парочку ваших приключений, я очень люблю об этом слушать; они тоже показались вам красивее, как тамошние формы правления? Говорите начистоту. Про себя. Подведу его тем временем к его вздрагивающей красотке, то-то она испугается, услышав о его грязных похождениях.
Кабога
Мне — мне рассказывать вам о своих любовных связях? — Клянусь честью, не могу вспомнить ни одной, я видел много женщин без покрывала, но всегда думал о Марине, так что уже не помню, были они красивы или нет, но они были умны и деятельны, как ни одна из наших, они справлялись с такими задачами, для которых мы здесь вряд ли найдём знающих мужчин, и при всей своей свободе казались более верными, чем наши женщины, сидящие взаперти.
Проколи про себя
Она вздрогнула, вздрогнула, пока она носит в себе неверность, как недозрелый плод, но время доведёт её грех до зрелости. Кабогу надо убрать. — Вслух. Ваши строгие принципы, вероятно, лишь обороты речи, усвоенные на чужбине; отбросьте их, здесь они ничего не стоят, над вами будут из-за них смеяться. Вы покажетесь людям рано постаревшим и пресыщенным и не сможете жениться на богатой наследнице; кто нравится многим, скоро понравится всем; многолетний опыт создаёт полководца и приносит ему доверие солдат.
Кабога
Скажите, где живёт Марина — порадуетесь, видя меня влюблённым, я напрасно спрашивал о ней в её доме, чужие люди смотрели на меня с удивлением.
Проколи
Марина — что вы — это увлечение могло бы опять зайти слишком далеко — Боже мой, ещё немного, и вы женились бы на этой девушке, навек опозорив наш род, — тогда я отослал вас, а девушка вышла за морлаха и уехала — не знаю куда.
Кабога
За морлаха! Но при мучительном прощанье она мне поклялась на распятии в вечной верности! О, я был слишком юн, был слишком верен, слишком честен, я верил и блаженствовал. Прощай, угар незрелых лет, — я рождён для более серьёзных вещей, пусть все мысли станут у меня ветвями единой любви к Отечеству и принесут плоды, моё сердце жаждет дела, я не пощажу никого и ничто, включая себя.
Проколи про себя
Это его погубит, это прогонит его, а она достанется мне. Вслух. Правильно, племянник, такой настрой меня устроит, суньте под нос герцогу и Совету свои наблюдения без церемоний, пусть прочихаются. Покажите прямо сегодня, когда вас введут в Совет, какого духа вы сын, и произведёте неизгладимое впечатление. Я так и сделал, когда вводили меня. Был жаркий день, а мы тогда ещё ходили в шубах. Выхожу для приветствия и говорю им, что не могу им пожелать ничего лучшего, чем избавление от шуб. Это прозвучало как оракул, без голосования все сбросили шубы и зааплодировали в одних рубашках.
Кабога
От шубы отказаться легче, чем от неправедного имущества и господства, я хочу сперва узнать обо всех происках и интригах последнего времени, поговорить со старыми друзьями, чтобы не наткнуться на сопротивление.
Проколи
Вы знаете более чем достаточно, да у вас и не будет времени разобрать в вашей речи все подробности, смело вперёд, большинство, в сущности, думают как вы, я уже вижу, как вас в восторге несут домой и как члены Совета поздравляют меня с таким племянником. Про себя. Налетит на них, как птица на стекло.
Быстро входит Митрович, издали делает знаки Кабоге и подходит к Проколи.
Митрович
Богатый благородный господин, я ведь говорю с могущественным, всемирно известным Проколи-Кабогой, чей золотой гриф облетает все моря?
Проколи
Короче, добрый человек: я не любитель славословий и не дам за них ни копейки.
Митрович
Я просто повторяю, что мне велел сказать мой господин, консул в Смирне Вандамм, ждущий вас перед церковью с большим нетерпением, потому что он желает купить у вас все кораллы, какие вы имеете или можете достать; через час отходит корабль в Голландию, дело срочное, оплата наличными.
Проколи
Все кораллы — наличными! — Друг, если сделка состоится, я вас не забуду. Не сердитесь, дорогой племянник, что я вас оставляю, но дело очень важное, — я вернусь, сегодня наверняка будет ещё месса.
Уходит с Митровичем, который снова тайком делает знаки Кабоге.
Кабога
Не могу понять Митровича: он её нашёл, она появится здесь, то, что мне о ней сказал Проколи, было ложью? Что же, этот человек преобразился или я никогда не знал его, как меня раньше пугали его серьёзность, его строгость, и всё-таки они меня в нём восхищали, я боролся за его одобрение. С какой деятельной серьёзностью его мудрость охватывала мир, а тут — любезник-глупец, восхищённый моим умом, неуверенный, растерянный; в жене он потерял своего доброго гения. Послушаться его и прямо сегодня позволить полной, ясной, суровой правде грянуть Совету в избалованные уши подобно буре? замкнутся ли они в своём коварстве, услышат ли меня? Я доверяю правде, не принадлежащей мне, к которой порываюсь и стремлюсь, которая, могучая и в самом слабом слове, не приестся, даже повторенная тысячу раз, которая одна возмещает моему сердцу всё, что я люблю, чего лишён.
Митрович спеша к Кабоге
Ты с ней поговорил, она уже ушла? Проколи попался на удочку, гремит сундуками, весь дом поставил на уши, голландец играет свою роль и притворяется, что готов купить всё.
Кабога
С кем я должен поговорить? Где? Здесь? С Мариной? Разве она не замужем?
Митрович
Так ты с ней не говорил? Не понял моих знаков? Не узнал её? Она, вероятно, в церкви, она должна была пройти мимо тебя!
Кабога
Пресвятая дева, это была она, я ощутил её присутствие, но не захотел поверить сердцу. Он назвал тот благородный образ своей милой.
Митрович
Конечно — конечно, — она живёт у него под тройной охраной; снаружи ждут морлахи, которые примут её на выходе из церкви.
= = = = = = =
[1] Морлахи — ныне почти исчезнувшая народность восточнороманского происхождения, занимавшая горные районы на западе Балканского полуострова. Ассимиляция морлахов к славянам заняла около шести веков.
[2] Иоганн фон Мюллер (1752–1809), швейцарский историк, публицист и государственный деятель, в 1791 г. возведён в дворянское звание императором Леопольдом II.
[3] Антон Фридрих Бюшинг (1724–1793), немецкий географ.
Комментариев нет:
Отправить комментарий