Настала ночь. Роза одна гуляет по саду перед купальнями.
Роза говорит
Здесь, в саду, дышу свободней,
Наверху не по себе мне
С той поры, как странный рыцарь
С нами вместе поселился;
В нём нечистый дух я чую,
Отчего всегда мне страшно.
Как же слеп отец мой бедный:
С ним желает породниться!
Пусть уж лучше похоронит
Монастырь моё цветенье!
Но хочу быть справедливой:
Если дух меня покинул,
Это рыцаря заслуга,
Он и правда мой спаситель.
Только башня зашаталась
В дьявольских его объятьях,
Дух бесследно испарился,
Я воскресла к новой жизни.
Глянь-ка! Освещает месяц
Незарытые останки,
Те, что рыцаря держали.
Он покой теперь обрёл ли?
Вдалеке показывается отшельник, который собирает и хоронит останки. Когда Роза говорит о них, является дух, но уже не в рыцарской одежде, а в светлом балахоне со складками.
Дух указывает на отшельника и говорит
Брат, спасибо за молитвы!
Ты просил и был услышан:
Враг мой адский, обманувшись,
Мне помог, и улетаю
Я навеки в мир прекрасный,
Лёгок, счастлив, безмятежен!
Протягивает руки к Розе
Женщина! В тебя вселившись,
Я терзал тебя. Отныне
Под моею ты защитой;
Вспомни обо мне в беде!
Он воспаряет от земли и улетает, Роза, потянувшись вслед, поднимается на несколько локтей над землёй, но потом мягко опускается в цветы и погружается в магнетический сон.
Шкура крадясь по саду, замечает Розу и говорит
Кто здесь спит? А, Роза! Ну-ка!
Хочет к ней приблизиться.
Роза зовёт в магнетическом сне
Халем! Халем!
Возникает свечение. Шкура, пробующий продвинуться вперёд, останавливается как вкопанный; между тем Роза поднимается, замечает Шкуру и спасается бегством.
Шкура кричит
Ад и дьявол!
Не могу пошевелиться!
Машет руками.
Чтоб ты треснул, невидимка!
Спрятался! Одно сиянье!
Брысь, сиянье! Не уходишь?
Брысь! Поймаю — будет хуже!
Сиянье пропадает.
Шкура говорит
Что ж! Хотя бы на свободе;
Да, а толку? Убежала.
Уходит.
Сад при купальнях. Вечерние сумерки. Курортники разделились на несколько групп. Курортный проповедник, Отто и хозяин вместе в беседке. Курортный проповедник принёс камни от башни для химического анализа.
Отто говорит
Господа, вот это грохот!
Не нашли веществ горючих,
Серы, угля, хоть чего-то;
Там и порохом не пахло.
Не раскрыть нам эту тайну:
Как сумел он, словно пряник,
Разломить такую башню?
Курортный проповедник говорит
Есть реакции на свете,
Протекающие тихо,
Без огня они, без дыма
Всё на свете разрушают.
Рассказал же нам хозяин,
Что скрывался долго в башне
Граф, готовивший, наверно,
Там эксперимент эффектный.
О химической природе
Этого эксперимента
Говорит нам вид обломков —
Скол их странный в красных пятнах;
Кислый вкус у них. Уверен,
Едкой известью политы,
Зашипят они, а лакмус
Покраснеть заставят. Эта
Кислота — аш-фтор[13], конечно,
Что гранит уничтожает.
Отто говорит в сторону
Как он нагоняет скуку,
Чтобы показать учёность,
Этот пастырь экстра-класса!
Вслух курортному проповеднику
Кажется мне фантастичней
Ваш аш-фтор, проевший башню
Всю насквозь, нелепой мысли,
Что не химия, а черти
С колдовством их виноваты;
В общем, башню уничтожил
Сатана.
Курортный проповедник говорит
О литератор!
Идёт дальше с мешком камней.
Отто говорит хозяину
Кто там в дружеской беседе
У балкона встал с Бухшильдом,
И две дамы рядом с ними?
Хозяин говорит
Это граф фон Шкурн-унд-Таксис,
У него в Литве поместья,
Господину же Бухшильду
Он как бог и даже больше,
За него выходит Роза.
Отто говорит
Как, за этого урода?
Хозяин говорит
Точно так. Ему обязан
Господин Бухшильд столь многим:
Первое — камнями башни,
А второе — стройной шеей.
Зоб огромен был и страшен,
Можно было задохнуться,
На него взглянув лишь только;
Граф одним прикосновеньем,
Как и башню, зоб прикончил.
Антиквар свободно дышит,
Прыгает и даже с графом
За вином горланит песни.
Что за радостное чудо:
Раньше в рот не брал ни капли,
А теперь, как воду, оба
Пьют шампанское с бургундским,
Оба шутят и смеются,
Оба дамам угождают;
А ведь антиквар так долго
После смерти благоверной
Удирал, чуть дам завидит.
И рисует граф к тому же
Другу своему картины,
Дарит их ему бесплатно,
А они совсем живые!
Повар должен им готовить
Суп, жаркое, третьи блюда,
И ведут себя портреты,
Как прожорливые бары.
Вот чем антиквар обязан
Графу славному, лихому.
Сватовство такого друга
Невозможно же отвергнуть.
Отто говорит
Что волшебные портреты
Живы, я не сомневаюсь;
Но тогда художник — дьявол
И старик не вправе дочку
За него отдать.
Хозяин говорит
Похоже,
Роза — чистая голубка.
Вполголоса
Кстати: я недавно сыпал
Голубям зерно — но только
Вы меня не выдавайте! —
И увидел в клетке графа —
Век такого не забуду!
Голубей живьём он трескал!
Отто говорит
Видите! Кошмар! Всё ясно:
Этот тип с нечистым дружен!
Жалко Розу!
Хозяин говорит
Вряд ли, сударь,
Эта свадьба состоится:
Так бледна, больна бедняжка,
Так слаба — умрёт, наверно.
Отто говорит
Браво! Пусть она болеет,
Пусть умрёт, освободится
Из общественного плена,
Станет чистой жертвой смерти,
А не женщиной! Я должен
С ней поговорить сегодня.
Уходит.
Советник финансов вбегает и кричит
Клеменс! Что плывёт к нам сверху
Бледное, как привиденье?
Видно, как из окна постоялого двора в сад выплывают портреты.
Хозяин восклицает
Боже! Графские портреты!
Прыгайте, официанты!
Как же будет он ругаться,
Что мы окон не закрыли!
Прыгайте, ослы, ловите!
Официанты, подпрыгивая, пытаются поймать портреты, словно бабочек, но те снова и снова ускользают.
Бухшильд прыгает позади официантов и восклицает
Эй, скоты! Официанты!
Сеть, сачок несите! Ветер
Дунет — и прощай картины!
Подпрыгивает
При моём дородстве вряд ли
Я до них смогу допрыгнуть!
Хозяин говорит официантам
Разве я не наказал вам
Окна запереть? Болваны!
Вот и упражняйте икры,
Веселей скачите, выше!
Охотник говорит
Влёт собью! Неси винтовку!
Бухшильд говорит
Нет, не вздумайте! Убийства,
Сударь мой, не совершайте:
Все картины здесь живые.
Жена охотника говорит ему
Это чёртовы мишени:
Попадёшь — влетит тебе же.
Охотник говорит официантам
Да они вернутся сами.
Мы в открытые окошки
Их спокойненько загоним,
Словно зайцев, громким криком.
Охотник и официанты принимаются улюлюкать и махать носовыми платками.
Шкура прибегает и кричит
Убирайтесь! Сам поймаю.
Ветчину, вино тащите,
Чтобы освежить их колер,
Щёки сделать им поярче!
Официанты бегом приносят вина, закуски, чай и т. д. и накрывают стол.
Шкура зовёт
Цезарь! Брут! Катон и Фридрих!
Бонапарт! Сюда, родные!
Поднимает бутылку.
Тут бургундское что надо!
О прекрасная Елена!
Напою тебя я чаем,
Слышишь пенье самовара?
Портреты спускаются к нему.
Бухшильд кричит
Восемь стульев нам поставьте!
Официанты ставят стулья вокруг стола. Цезарь, Брут, Катон, Фридрих, Бонапарт, Елена, Шкура и Бухшильд садятся к столу, едят и пьют.
Шкура кричит
Что за дрянь? Гони покрепче!
Лучшее вино — боксбойтель[14]!
И в кувшинах, а не в кружках!
Кубки дайте нам! А в рюмки
Пусть филистер нос макает!
Кидает рюмки через ограду.
Бухшильд кричит
Мало пузырьков в шампанском!
Шкура кричит
Настоящее несите!
Обращаясь к портретам
Бонапарт! Ты, Брут, и Цезарь!
На меню пока взгляните!
Советник финансов говорит
Живо писаны, и правда!
Портреты говорят
Питие — потребность наша!
И свинцовый сахар[15] в красках
Нас, любителей хмельного,
Привязал к холсту мгновенно.
Шкура говорит
Пей, Елена, на здоровье
Лучший из чаёв китайских!
Портрет говорит
Граф, вы так добры, спасибо!
Советник финансов говорит
У меня дымится мозг.
Охотник говорит
Мой давно сгорел к чертям.
Отто говорит
Это чёрту лишь под силу.
Курортный проповедник говорит
Если физики не знаешь,
В чепуху легко поверить.
Это оптика! Смотрите,
Это же театр теней,
Он сейчас у венцев в моде.
Отто говорит
А по-вашему не чудо,
Если бражничает тень?
Курортный проповедник говорит
Тень не пьёт на самом деле:
Вставленный в фонарь рефлектор
Испаряет из стакана
Всё вино на расстоянье.
Отто говорит
Ловко! — Ну, а звуки речи?
Курортный проповедник говорит
Звуки? Я прекрасно слышу,
Как из живота у графа
Голоса теней выходят.
Портреты совсем посвежели и говорят
Реставрировались мы!
Советник финансов говорит
Все сияют свежим лаком!
Как полезно есть и пить!
Отто говорит
На поблёкших лицах снова
Проступил живой румянец.
Бухшильд говорит Шкуре
Фридрих удался Второй,
Дивен —
Шкура говорит
Брюк его покрой!
Бухшильд говорит
На лице морщин рисунок —
Летопись его эпохи.
Шкура говорит
Фридриху я стрелки вышил
На карманах — так носили…
В общем, это стиль героя,
Виден в них его характер.
Бухшильд говорит
Покоряет в первый миг
У Елены —
Шкура быстро говорит
Воротник.
Бухшильд говорит
Родины её примета —
Грация гречанок стройных.
Шкура говорит
Трудно дамские наряды
Нам, мужским портным, даются —
Ой, мужчинам-портретистам;
Виноват, я перебрал.
Говорит портретам
А теперь обратно в рамы!
Этим дамам нужно место!
Портреты улетают по воздуху обратно в окна постоялого двора; подходят женщины и садятся за стол рядом со Шкурой и Бухшильдом.
Отто говорит
Сударь, я совсем растерян!
Всё сильней и разноцветней
У меня рябит в глазах.
Дело явно здесь нечисто:
Этот парень чёрту служит,
Или сам он чёрт и есть.
Курортный проповедник говорит
Тут катоптрика[16] сплошная!
Я уже в ней разобрался:
Просто трюки с зеркалами.
Эти мнимые портреты
Лишь поэта обманули,
Ведь ваш брат качает разум
В люльке собственных фантазий.
Официант подходит к обоим господам, указывает на женщин за столом Шкуры и Бухшильда и говорит
Видите тех дам весёлых?
Шейки их стройны, красивы,
А меж тем из стран далёких
Дамы прибыли лечиться
С огроменными зобами.
Ни купание, ни мази
Не спасли — но граф наш добрый
Снял им с шеи эти камни.
Это подлинное чудо!
Граф свершил его один.
Охотник говорит
Он теперь их господин.
Отто говорит
Он связал их магнетизмом,
Магией оплёл им сердце.
Курортный проповедник говорит
Сказки! Женщины тщеславны,
Им теперь приятно видеть
В зеркале себя, безмерна
Благодарность их врачу.
А зобы от магнетизма
Отродясь не исчезали.
Пригляделись бы вы к графу:
Перед пассами своими
Он ладони потихоньку
Мажет иодом, я уверен.
Отто говорит
Нет и нет! Не отступлюсь:
Графу помогает чёрт.
Курортный проповедник говорит
Далеки такие речи
От ума и от науки;
Можно только удивляться,
Что защитников находит
Ныне мрак средневековый,
Несмотря на просвещенье.
Врач, философ, литератор
Флёр мистический стремятся
На предметы все набросить,
Например, как Эшенмайер[17].
Вопреки законам мысли
О чертях и привиденьях
Рассуждать — большая пошлость:
Философия давно уж
Доказала нам, что дьявол —
Лишь абстрактный общий принцип.
Чуть «Провидица» явилась,
Как на варварства руинах
Возводить безумцы стали
Зданье новых предрассудков.
Привидения повсюду!
Тьфу! В домах, где хорь с куницей,
Мыши, крысы шуровали
С давних пор, теперь гуляют
Духи грешников несчастных!
Пауза.
Электричество, магниты,
Свет, гальванику считают
Чудом многие невежды.
Если слышен треск в потёмках,
Если молнии сверкают,
Если дёрнуло вас током —
При ближайшем рассмотренье
Обнаружится, мой милый,
Что кошачья шерсть — источник
Сих загадочных явлений;
Просто всё и прозаично.
Отто говорит
Ваше сердце затянула
Суета мирская плёнкой,
Правду внутрь не пропуская;
Ум, которым вы гордитесь,
Вашим черепом от духов
Изолирован надёжно;
Горе вас не посещало;
Если разобьёт однажды
Молот смерти этот кожух —
Дети и жена погибнут,
И холодною рукою
Схватит смерть вас и потащит,
И погаснут ваши очи, —
Вы иначе запоёте!
Курортный проповедник говорит, несколько уйдя в себя
Нет, не думаю; но хватит
На сегодня нам дискуссий:
Смерклось и похолодало.
В дом пойдёмте, я озяб.
Они уходят. Шкура ведёт дам в освещённый садовый павильон, где звучит музыка.
Шкура говорит
Ждут веселье нас и танцы!
Скрипки нас зовут и трубы!
К одной из дам.
Честь имею пригласить вас,
Вашу руку!
Бухшильд говорит другой даме
Мне же — вашу.
Шкура кричит наверх, в окно Розы
Доброй ночи, бледный цветик!
В сторону
Их я заберу сегодня,
Завтра очередь твоя.
Они входят в садовый павильон.
= = = = = = =
[13] HF, плавиковая кислота, это кислота средней силы. Она разъедает силикаты, но не действует на парафин, а свинец, платину и золото не растворяет, хотя реагирует с ними. Плавиковая кислота растворяет кварц, содержащийся в граните, но этот процесс занимает несколько дней.
[14] Боксбойтель вообще не марка вина, а форма бутылок, в которые изначально разливали дорогое франконское вино «Вюрцбургер Штайн».
[15] Свинцовый сахар применяли в изготовлении поддельных вин, хотя он токсичен, и в живописи для ускорения высыхания красок, хотя он давал нежелательный побочный эффект.
[16] В старину — раздел оптики, изучавший отражение лучей света.
[17] К. А. фон Эшенмайер (1768–1852) — друг автора, вюртембергский врач, философ, оккультист. Занимался животным магнетизмом и, выйдя на пенсию, стал применять магнетизм в терапии. Вместе с Кернером обследовал провидицу из Префорста (Фридерику Хауффе). Повлиял на философа Шеллинга.
Комментариев нет:
Отправить комментарий